Но злополучный пудель только вздрагивал и не решался разинуть рот; он продолжал сидеть, поджавши болезненно хвост, и, скривив морду, уныло моргал и щурился, словно говорил про себя: известно, воля ваша!

- Да ешь, на! пиль! - повторял неугомонный помещик.

- Вы его запугали, - заметил я.

- Ну, так прочь его!

Он пихнул его ногой. Бедняк поднялся тихо, сронил хлеб долой с носа и пошел, словно на цыпочках, в переднюю, глубоко оскорбленный. И действительно: чужой человек в первый раз приехал, а с ним вот как поступают.

Дверь из другой комнаты осторожно скрипнула, и г. Недопюскин вошел, приятно раскланиваясь и улыбаясь.

Я встал и поклонился.

- Не беспокойтесь, не беспокойтесь, - залепетал он.

Мы уселись. Чертопханов вышел в соседнюю комнату.

- Давно вы пожаловали в наши Палестины? - заговорил Недопюскин мягким голосом, осторожно кашлянув в руку и, для приличья, подержав пальцы перед губами.

- Другой месяц пошел.

- Вот как-с.

Мы помолчали.

- Приятная нонеча стоит погода, - продолжал Недопюскин и с благодарностию посмотрел на меня, как будто бы погода от меня зависела, хлеба, можно сказать, удивительные.

Я наклонил голову в знак согласия. Мы опять помолчали.

- Пантелей Еремеич вчера двух русаков изволили затравить, - не без усилия заговорил Недопюскин, явно желавший оживить разговор, - да-с, пребольших-с русаков-с.

- Хорошие у господина Чертопханова собаки?

- Преудивительные-с! - с удовольствием возразил Недопюскин, - можно сказать, первые по губернии. (Он пододвинулся ко мне.) Да что-с! Пантелей Еремеич такой человек! Что только пожелает, вот что только вздумает глядишь, уж и готово, все уж так и кипит-с. Пантелей Еремеич, скажу вам...

Чертопханов вошел в комнату. Недопюскин усмехнулся, умолк и показал мне на него глазами, как бы желая сказать: вот вы сами убедитесь. Мы пустились толковать об охоте.