- Ладно тебе, ей-богу, врать. Медведи - ладно, а насчет хариуса не ври, не люблю.

- Как же... Восемь штук вчера поймал на кораблик...

- Ладно, не ври, - сказал я, вставая. - Ты зачем пришел?

- За солью.

- Отсыпь ему, Ален.

Алена ворча отошла от печки, отсыпала из пачки соли - не на засол, на пропитание. Положила кулек на стол. Сумасшедший схватил соль и сунул за пазуху. Плохо свернутый кулек за пазухой должен был неминуемо развернуться. Но это было не мое дело. Просил соли - получил.

- Юрка, - сказал сумасшедший, - мне спичек.

Под медвежье какое-то и неудовлетворительное ворчанье Алены я дал сумасшедшему спичек, хлеба, чая, сахару, пачку сигарет.

- Слушай, - сказал сумасщедший. - Хочешь, я тебе кораблик принесу? Сам будешь хариуса ловить. Завтра принесу. Знаешь, такой кораблик, бежит по волнам, а к нему мушки приделаны. Хариус на них хорошо берет. Завтра принесу... Слушай, а что бы немного вина? А'?

Алена у печки напряглась. Лицо ее окаменело. Она внимательно глядела на меня, ожидая, что я скажу.

- Ален, - сказал я, - Женька верно говорит, а что ж вина?

- Какого вина?

- Ну, сама знаешь какого.

- Вина! - прикрикнула вдруг Алена. - Какого вина?!

- Ну, того. Какое ты спрятала.

Алена хлопнула дверью, яростно протопала по крыльцу и вылетела на улицу. В доме стало тихо. Я потер лоб и сел за стол.

- Ладно, Женька, - сказал я. - Меня здесь не понимают... Иди...

Прижимая к груди собственную пазуху, за которой находились снички, соль, чай, сахар, хлеб и сигареты, сумасшедший попятился к выходу.

- Завтра будет кораблик, - бормотал он.

- Завтра меня не будет дома. Приходи послезавтра.

Сумасшедший зышел на улицу. В окошко я видел, как идет он вдоль покосившейся изгороди к озеру. Ветер был жуткий, и сумасшедший кренилея под его порывами, поворачивался к ветру плечом.