-- Какого там черта igitur, -- сердито сказал Верхотурский, - и где этот самый igitur? Я вот смотрю на тебя и на себя, точно сорок лет бежали друг от друга.

-- Конечно, мы разные люди, -- сказал доктор, -- ты занимался политикой, а я медициной. Профессия накладывает громадный отпечаток.

-- Да не о том, -- сказал Верхотурский и ударил куриной костью по краю стола.

-- Речь о том, что ты буржуй и обыватель, -- сказал Коля профессорским тоном и покраснел до ушей.

-- Видали? -- добродушно спросил доктор. -- Каков домашний Робеспьер, это в собственной-то семье...

-- Конечно, буржуй, -- подтвердила Марья Андреевна, -- недорезанный буржуй...

-- Ну какой же он буржуй, - сказал Москвин, -- доктора, они же труженики.

И Москвин стал рассказывать, как на восточном фронте, где он тоже лежал и полном госпитале, -- его там ранило осколком в ногу,-колчаковский эскадрон ворвался в деревню, и доктор вместе с санитарами и легкоранеными отстреливались, пока подоспел батальон красной пехоты.

-- И как еще пулял, сукин сын, из карабина австрийского, знаешь, короткий такой... -- оживленно обратился он к доктору.

-- Ты паршивый меньшевик, -- вдруг крикнул Факторович, и громадные глаза его засияли черным огнем, -- врачи, адвокаты, бухгалтеры, инженеры, профессура -- предатели. Они враги революции. Я бы их всех... -- крикнул он, и его тонкие губы искривились и задрожали, а худое лицо было похоже на белый занесенный нож.

-- Ешьте компот, пожалуйста, - сказала Марья Андреевна, -- прошу вас, ешьте и не волнуйтесь.

Факторович растерянно оглянулся и начал рубить ложечкой ломти груш и яблок, плававших в прозрачном, густом сиропе.

Он ел компот и искоса поглядывал на Верхотурского, а тот сидел, покачиваясь, полузакрыв глаза, и, видно, думал о чем-то невеселом -- лицо его выражало усталость и скуку.

После разговора о том, буржуй ли доктор, все молча ели третье, позванивали ложечками.