Те двое: один в белой нарядной милицейской полковничьей форме, другой -- в импортном штатском, что наблюдали засценой у подъездачерез высокое окно верхнего этажа, конечно, не слышали диалога, но сценаи пластически былавыразительнадостаточно, чтобы вызвать их улыбки.
-- Строптивая, -- с тенью не то порицания, не то удовлетворения сказал штатский, человек среднеазиатской внешности.
Полковник кивнул, соглашаясь, отошел от окна(Алинауже скрылась в подъезде, оставив ментав некоторой растерянности разглядывать документы и ключи), нажал кнопку селектора:
-- Пилипенко у входадежурит?
-- Пылыпэнко, -- хрипло согласился селектор голосом неопределенной половой принадлежности.
-- Срочно ко мне!
Отпустив кнопку, полковник поднял глазанаштатского:
-- Хорошо, что строптивая. Если уж до чего докопаетсяю
-- Рисковый ты человек, Петро! -- восхитился штатский, но как-то, кажется, с иронией восхитился.
-- Был бы не рисковыйю -- вступил было Петро в полемику, но тут приотворилась, явив совсем дурную собой и очень немолодую секретаршу, кабинетная дверь.
-- К вам, товарышш полковнык, -- обнаружиласекретарша, что селекторный голос принадлежал ей. -- Журналысьтка. Ховорыть, прыхлашалы.
-- Ревнуешь, что ли? -- сомнительно пошутил полковник.
Секретаршазлобно скрипнулазубами и бросиланаштатского короткий, пронзительный взгляд исподлобья.
-- Так чего: пускать?
-- И кофе принеси натроих. С пирожными.
-- Дадэ ж я вам пырожныхь-то возьму? -- буркнуласекретарша.
-- С пирожными! -- значительно утвердил полковник.
-- Зря ты с ней, Петро, так! -- покачал головою восточный красавец.
-- Учи ученого, -- проворчал Петро. -- По рукам-ногам повязана: куданах.. денется?!