Для нас сложность была в том, чтобы определить, в каком именно заведении в очередной раз появится "объект" и каким образом, не вызывая подозрений, всучить ему микрофон без шнура, чтобы тайно сделать запись на радиоаппаратуру. Мы долго искали такой микрофон (по тем временам это было редкостью), все-таки раздобыли, но певец, увы, на наживку не клюнул. Наши сильно переживали, ведь Трушин дал команду записать репертуар для прослушивания Гришину. Видимо, того разбирало любопытство, что же Звездинский вытворяет. Как мне доложили подчиненные, явной антисоветчины нет, в основном эмигрантские песни типа "Поручик Голицын". Моим ребятам, кстати, они понравились. Однако Трушин остался недоволен: качество записи было плохое, и по этой причине он не стал показывать ее Гришину.

В операции задействовали очень много сотрудников - человек триста, словно ловили особо опасного рецидивиста. Мы узнали, что перед 8 Марта он "снял" ресторан в Советском районе.

Гости стали съезжаться к двум ночи, многие - на шикарных иномарках. Менее состоятельные - в автобусах. Группа захвата затаилась в расположенном рядом недостроенном доме. Все было на мази. Но карты спутал один из почитателей Звездинского, опоздавший на концерт. Подкатывая к ресторану, он засек гаишные машины и заподозрил неладное. Опасения усилились после того, как он срисовал расставленные на всех подъездных путях патрульные экипажи. Влетев в зал, отзывает Звездинского: "Миша, сматывайся, ты обложен кругом!"

Поднялась суматоха, из-за столов повскакивали иностранцы, возмущаясь: "Не имеете права!" Муровец за словом в карман не полез: "Вы знаете, что постановлением Московского Совета ресторанам разрешено работать до 23 часов? А сейчас сколько? Почему нарушаете наши порядки?" В общем, он их поставил на место..."

Далее послушаем рассказ М.