По ночам, когда работали, боевиков видно не было. Видимо, они на задание уходили. Потому что потом была слышна стрельба. Сначала автоматные очереди, а потом, видно, наша тяжелая артиллерия открывала огонь в ответ. И если после задания у них были потери, то нам не показывали и не говорили ничего. Если среди них кого-то уж точно не было долгое время, то нам говорили, что он уехал домой отдохнуть. А он так и не приезжал.

Был там также офицер, капитан. Вернее, его привезли откуда-то в белом маскхалате. Жутко вспомнить, что с ним сделали. Его, наверное, уже нет в живых, потому что они его много избивали. Но если жестоко избивали, значит, он им ничего не сказал. Они заставляли нас выкопать яму, а потом его туда бросили и начали кидать в него камни. Один из чеченцев взял палку и начал его в этой яме толочь, как картошку. Другие тоже последовали его примеру. До такого состояния его избили, что он в этой яме валялся без сознания.

Мы не хотели смотреть, отворачивались, а они снова нас разворачивали: "Смотрите!!!"

Мол, если попытаетесь бежать, вас такое же ожидает.

Потом этого офицера куда-то увезли. Больше его не было. Видать, уже все: закопали его где-нибудь.

Перед моим отъездом наших солдат там было человек двадцать. Вообще-то нам не давали общаться друг с другом. На работы водили постоянными пятерками. В них мы находились все время: нас не разделяли, не меняли. Наверное, для того, чтобы мы не обменивались именами и не знали, кто откуда. Если мы работаем, то сзади охранник стоит - наблюдает. Если мы начинаем переговариваться, то он подзывает, а когда подходишь - снимает автомат и прикладом в живот бьет.

Скажет: "Понял, за что?"

Помашешь головой и снова идешь работать.

Но иногда получалось переговариваться. Имена некоторых ребят я знаю. Фамилий - нет. Когда нас привозили, то с нас снимали военную одежду и одевали гражданскую. Это рванье даже одеждой нельзя было назвать. Переодевали, наверное, чтобы, если с вертолетов увидят, думали, что чеченцы работают, а не пленные.