- Тогда все в порядке. - Выражение озабоченности исчезло с ее лица, она проворно поднялась. - Сейчас же напишу мистеру Рукаслу, вечером остригу мои бедные волосы и завтра отправлюсь в Винчестер.

Скупо поблагодарив Холмса и попрощавшись, она поспешно ушла.

- Во всяком случае, - сказал я, прислушиваясь к ее быстрым, твердым шагам на лестнице, - она производит впечатление человека, умеющего за себя постоять.

- Ей придется это сделать, - мрачно заметил Холмс. - Не сомневаюсь, через несколько дней мы получим от нее известие.

Предсказание моего друга, как всегда, сбылось. Прошла неделя, в течение которой я неоднократно возвращался мыслями к нашей посетительнице, задумываясь над тем, в какие дебри человеческих отношений может завести жизнь эту одинокую женщину. Большое жалованье, странные условия, легкие обязанности - во всем этом было что-то неестественное, хотя я абсолютно был не в состоянии решить, причуда это или какой-то замысел, филантроп этот человек или негодяй. Что касается Холмса, то он подолгу сидел, нахмурив лоб и рассеянно глядя вдаль, но когда я принимался его расспрашивать, он лишь махал в ответ рукой.

- Ничего не знаю, ничего! - раздраженно восклицал он. - Когда под рукой нет глины, из чего лепить кирпичи?

Телеграмма, которую мы получили, прибыла поздно вечером, когда я уже собирался лечь спать, а Холмс приступил к опытам, за которыми частенько проводил ночи напролет. Когда я уходил к себе, он стоял, наклонившись над ретортой и пробирками; утром, спустившись к завтраку, я застал его в том же положении. Он открыл желтый конверт и, пробежав взглядом листок, передал его мне.

- Посмотрите расписание поездов, - сказал он и повернулся к своим колбам.

Текст телеграммы был кратким и настойчивым:

"Прошу быть гостинице "Черный лебедь" Винчестере завтра полдень. Приезжайте! Не знаю, что делать. Хантер".