- "Бюхард?" Где вы его достали?

Сашка был явно польщен. Вадим вытащил из палатки и показал ему свою двустволку, тотчас же начался тот специфический разговор, который обосабливает собеседников, делая их своего рода заговорщиками. Опять игра... Я нехотя включился и в эту игру, но притворился, что ничего не понимаю в ружьях. Вадим с увлечением и азартно начал объяснять мне, что такое чок и что такое нечок, чем отличается правый ствол от левого, далеко ли и с какой силой летит пуля, если выстрелить из нечокового ствола. Голубев был пьян и не заметил моего подвоха. Он-то прекрасно знал, что все это было давно мне известно, что в детстве и юности я тоже бывал охотником. Правда, уток и рябчиков я уничтожал тогда вовсе не из спортивного интереса...

- Мальчишки, а кто пойдет за дровами? - послышался Алкин голос.

Я взял топор, перерубил пополам сухую длинную ель, оставшуюся от лесосплава. Отнес половинки к костру и положил на огонь. Получилась своеобразная нодья*. Она могла теперь гореть до глубокой ночи, нужно было лишь надвигать чурки на костер.

* Нодья - костер из двух сухих, положенных один на другой стволов.

- Как ты думаешь, с которым из них она спит? - спросил Сашка, когда я вернулся к нему.

- Кто? - Я был взбешен.

- Извини, старик... Ну, что ты заводишься?

- Если ты имеешь в виду Алку, то у нее, по-моему, двусменка.- Во мне все кипело от злости.

- А может, по скользящему графику? - не унимался этот идиот.

Я отвернулся. Тоня хлопотала вокруг ухи и этой самой Алки, обе женщины весело о чем-то болтали, они, видимо, хорошо понимали друг друга. "Неужели он ничего не чувствует? - думал я про Сашку.- Если он не уймется, я дам ему затрещину... Прямо по физиономии, да, да... Мерза-вец! Ему и дела нет, что там, у костра, есть еще и моя жена, что эта болтовня отвратительна для меня". Но Голубев был бы не Голубев без таких разговоров, да и я вдруг понял, что злюсь вовсе не на него.