- Нет.

- Я тоже не отношусь к таким феноменам.- Он бросил патрон в берет, где лежали осталь-ные.- Алка, тряси!

Алка несмело потрясла берет, патроны звякнули. Все молчали.

- Сделаем себе скидку, мы и впрямь не деникинцы,- продолжал Вадим.Женщины не допускаются к игре. Но остаются в игре их выстрелы. От этого вероятность сыграть в ящик значи-тельно уменьшается. Итак? Итак, что это? Реванш за двести пятьдесят тысяч? Я все еще не мог усечь, в шутку или всерьез говорил он все это! Его глаза, как мне показалось, блеснули насмешли-во. Он взял Сашкин "Бюхард" и дунул в левый чековый ствол.

- Бросьте, мальчики...- Алка положила подбородок на собственные колени,- вы же... Вы трусы! Вы же не мужчины. Вы? Да вы никогда, никогда не сможете!

Она вдруг истерически начала хохотать:

- Вы? Вы... и в рулетку?.. Боже мой, вы...

- Стоп, Алка! - Вадим встал.- Стоп...

- И ты можешь? Сыграть? Ты? - Она продолжала хохотать, катаясь на траве у палатки.

- Я не могу играть один! Понятно? - Он схватил ее за шиворот.- Для игры нужно иметь партнеров!

Напрягая скулы, он медленно обвел нас взглядом и... потянулся к берету. Я почувствовал, как легкий холодок рождается во мне где-то около солнечного сплетения.

- Пожалуйста! - Вадим протянул берет Барсу.

- Я - пас.- Борис Арсентьевич отвернулся и засвистел мелодию из "Кармен".

- А вы? - Вадим обратился теперь к Голубеву.

- Я еще не достроил канализационный коллектор,- сказал Сашка.- К тому же играю только в шахматы.

- Ну... а вы? - берет с торчащей вниз шишечкой качнулся и замер на уровне моих глаз.

Не поворачиваясь, я оглядел всех, кого можно было видеть.

Вадим смотрел на меня с высоты своего роста, Алка перестала смеяться. Барс, сдерживая улыбку, кусал губу, а Тоня, сидя на чурке и сцепив на коленях руки, не двигаясь, смотрела в огонь. Я молчал.