- Ну-ка ты! Чего слюни-то распустил? Давай пояс,- обратился он к другому.

- Ну, ну!- слабо запротестовал тот, косясь на священника, но развязал пояс и подал.

- Отпусти их, Степан,- сказал священник.

- Как это можно, отец Иван. Меня попадья заругает.

- Отпусти. Не людям дадут ответ, а Богу.

Степан неохотно развязал высокого, дал слегка по шее его товарищу и сел на облучок.

- A c топором-то, милый человек, простись,- проговорил он, трогая лошадь.

Вскоре и сани и седоки скрылись в ночной мгле, откуда донеслось:

- Говорил, не тронь. Эх...

Изумленная до последней степени и возмущенная галка, перегнув голову набок, с любопытством смотрела на оставшихся, в неясной надежде, что дело еще может поправиться. Высокий стоял молча и потупив глаза. Товарищ тронул его руку.

- Пойдем!

Высокий молча двинулся вперед, а за ним поспешно зашагал товарищ. Вскоре и эти скрылись в темноте, и галка, столь любящая человеческое общество, осталась одна. Впрочем, на этот раз человеческое общество ей совсем не понравилось.