"Не надо было просить", - подумал Вадим.

- Защищаться будете с группой. На осень не могу.

Вадим крепко хлопнул дверью.

Он зачем-то зашел в первую аудиторию, посмотрел на графики пусковых токов электродвигателя, висевшие на стене, на распахнутые окна. Те же деревья виднелись за окнами, те же зеленые клены, что и четыре года назад. Вадим нащупал шершавую крышку своей парты. Выкрашенная в белое, она не напоминала о том, что под новой краской есть старая, черная. Прежде не знали о влиянии цветов на зрение студентов.

* * *

Качановский завтракал в своем кабинетике, заставленном осциллографами, генераторами, действующими макетами шахтных подъемов, комбайнов и каких-то вещей, давно устаревших и потерявших всякий смысл, кроме того, что старик привык к ним.

- Привет, спортсмен, - сказал он. - Ты ел?

Вадим отказался и стал ждать, пока тот доест бутерброд с вареной колбасой. Руки у Качановского были усыпаны старческими родинками.

- Я просто так, - сказал Вадим. - В гости пришел.

Качановский кивнул.

- Что с дипломом?

- Меня в сборную республики включили, - соврал Вадим. - Во взрослую.

- Надо ехать?

- Надо. Во Львов.

- Плохо, спортсмен... Не поедешь.

- А если защиту на осень?

- Из-за каких-то сборов? Нет, Карташев... Хочешь в шахматы? Надо развивать симультанное мышление.

"Черт с ним! - подумал Вадим. - Не буду просить".

На улице тени исчезли, асфальт раскалился. Вадим поехал домой.

* * *

Дома он выкупался и переоделся. Из зеркала на него глядел худощавый верзила с перебитым горбатым носом. Под глазами наливались мешки, они напоминали о прошлой ночи.

В письменном столе отца он взял деньги. В ящике увидел ключи от сейфа и тоже взял их. Ему было интересно узнать, что храпит отец на работе, надо было пойти в институт и забрать все его вещи.