Он долго не мог отыскать свою шляпу; хоть раз пять брал ее в руки, но не видел, что берет ее. Он был как пьяный; наконец понял, что это под рукою у него именно шляпа, которую он ищет, вышел в переднюю, надел пальто; вот он уже подходит к воротам: "кто это бежит за мною? верно, Маша... верно с нею дурно!" Он обернулся - Вера Павловна бросилась ему на шею, обняла, крепко поцеловала.

- Нет, не утерпела, мой милый! Теперь, прости навсегда!

Она убежала, бросилась в постель и залилась слезами, которые так долго сдерживала.

III

ПРЕДИСЛОВИЕ

- "Содержание повести - любовь, главное лицо - женщина, - это хорошо, хотя бы сама повесть и была плоха", - говорит читательница.

- Это правда, - говорю я.

Читатель не ограничивается такими легкими заключениями, - ведь у мужчины мыслительная способность и от природы сильнее, да и развита гораздо больше, чем у женщины; он говорит, - читательница тоже, вероятно, думает это, но не считает нужным говорить, и потому я не имею основания спорить с нею, - читатель говорит: "я знаю, что этот застрелившийся господин не застрелился". Я хватаюсь за слово "знаю" и говорю: ты этого не знаешь, потому что этого тебе еще не сказано, а ты знаешь только то, что тебе скажут; сам ты ничего не знаешь, не знаешь даже того, что тем, как я начал повесть, я оскорбил, унизил тебя. Ведь ты не знал этого, - правда? - ну, так знай же.

Да, первые страницы рассказа обнаруживают, что я очень плохо думаю о публике. Я употребил обыкновенную хитрость романистов: начал повесть эффектными сценами, вырванными из средины или конца ее, прикрыл их туманом. Ты, публика, добра, очень добра, а потому ты неразборчива и недогадлива. На тебя нельзя положиться, что ты с первых страниц можешь различить, будет ли содержание повести стоить того, что6ы прочесть ее, у те6я плохое чутье, оно нуждается в пособии, а пособий этих два: или имя автора, или эффектность манеры.