- Да, я буду с ним говорить.

- А вы, Павел Константиныч, что сидите, как пень? Скажите и вы от себя, что вы как отец приказываете ей слушаться матери, что мать не будет ее дурному учить.

- Марья Алексеевна, ты {вы} умная женщина, только дело-то опасное, - не слишком ли круто хочешь вести?

- Дурак, эко брякнул! При Вере-то! Не рада, что расшевелила, - правду пословица : не тронь дерма, не воняет. Эко бухнул. Ты не рассуждай, а ты мне скажи: дочь должна матери слушаться?

- Должна.

- Ну, так и приказывай как отец.

- Верочка, слушайся во всем матери. Мать твоя умная женщина, опытная женщина. Она тебя не будет дурному учить. Я тебе как отец приказываю.

Карета подъехала к крыльцу.

- Довольно, маменька. Я вам сказала, что буду говорить с ним, теперь позвольте мне прямо идти в мою комнату, раздеться и лечь. Я очень, очень устала.

- Ложись. Спи. Не потревожу. Спи. Это нужно к завтрему. Хорошенько выспись. {Далее было: - Ну, бог тебя благословит, моя милая дочка. [Через] Верочка едва успела раз - она взошла}

И действительно, все время, пока они всходили на свой четвертый этаж, Марья Алексеевна молчала. А чего ей это стоило? И опять, {Было: А чего ей стоило} когда Верочка пошла прямо в свою комнату, сказавши, что не хочет пить чаю, чего стоило Марье Алексеевне ласковым, мягким голосом сказать:

- Верочка, подойди ко мне. - Дочь подошла. - Хочу тебя благословить {Вместо: Хочу тебя благословить - было: Благослови тебя} на сон грядущий, Верочка. Нагни головку. - Дочь нагнулась. - Бог тебя благословит, спи спокойно, Верочка, {Далее было: и проснись завтра здоровою} бог благословит тебя, как я благословляю. - Она три раза перекрестила дочь и подала ей поцаловать свою руку.

- Нет, матушка, я не притворщица. Я уж давно сказала вам, что не буду цаловать вашей руки. А теперь отпустите меня. Я в самом деле чувствую себя дурно.