Конечно, я затрясся, яростно загундосил, стал возмущенно выпучивать глаза. Мол, ошибка, страшная ошибка здесь! И тут по мозгу полоснуло чем-то черным: Чечня! Мама родная! До чего дошло! Переодеваются ментами и ловят прямо в Москве! Но я же не банкир, не генерал. Простой работяга. Что с меня взять, кроме квартиры, да и та на тещу записана. Дача-сараюшка на шести сотках. Ничего больше нет. Они заставят Валю продать квартиру, и она с двумя маленькими детьми... Я свирепо дернулся, но почувствовал, что делаю это зря. Меня держали лапы-капканы.

"Уазик" выскочил на Садовое кольцо и покатил к Курскому вокзалу. Сердце у меня упало и запрыгало на ледяном полу. Вокзал? Значит, точно - Чечня! Сейчас впихнут в ящик под лавку, через сутки в Грозном, потом горы, отары... Может быть, на всю жизнь. Валька ведь откажется продавать квартиру. Она будет даже рада от меня, дурака, избавиться.

Не доезжая до площади Курского вокзала, мы свернули в переулок.

Все правильно. Не потащат же они человека с заклеенным ртом прямо через здание вокзала. Подвезут к какому-нибудь заднему входу... Господи! Ну почему я?! Мало ли у нас людей с большими деньгами. Если разобраться, я не такой уж враг чеченского народа. В душе я даже слегка осуждал, когда бомбили эти, Семашки.

Остановились мы, как я и предполагал, в полутемной подворотне возле укромной двери. Она распахнулась на мгновение, и я влетел туда на руках моих угрюмых архангелов, как невесомый. Далее полет продолжился на лифте. Вверх. Зародились первые сомнения насчет Чечни. После лифта была мягко освещенная лестничная клетка. Двухстворчатая железная дверь без номера. Она тоже открылась как бы сама собой, и вот я уже в роскошной прихожей. Такие жилищные условия мне приходилось видеть только в телепередаче "Герой дня без галстука".