Мы столько раз без суда и следствия репрессировали, что давайте один раз без суда и следствия реабилитируем. У нас, у нашей эпохи есть шанс: великодушно простить великого гуманиста, учителя, поэта, наконец, наивного человека,в анкете, в графе "политические убеждения" написавшего своим детским почерком: "аполитичен".

Не хочется верить, что мы упустим этот шанс".

После этой публикации мне позвонили из КГБ СССР, сказали, что публикацией я им помог, и теперь для дальнейшей работы над делом они могут ссылаться на общественное мнение.

После прочтения и дела и беседы со следователями и прокурорами меня пригласил заместитель генерального прокурора СССР И.П.Абрамов, курирующий вопросы, отнесенные к компетенции КГБ в стенах прокуратуры, с которым я долго разговаривал, и мы оба пришли к выводу, что, исходя из "сценария" дела, Гумилев должен быть реабилитирован на основании хотя бы недоказанности обвинения.

Единственный живой свидетель, который может этому воспротивиться, Ирина Одоевцева. Она продолжает настаивать на причастности Гумилева к заговору.

Я обозвал Одоевцеву и спросил: действительно ли Одоевцева была секретной сотрудницей Петроградской ЧК? Абрамов не ответил ни "да", ни "нет", после чего мы с И.П. распрощались, договорившись, что я могу быть полезен как консультант в процессе реабилитации Гумилева. Но процесс этот будет долгим, сказал Абрамов, ибо на изучение десятков томов дела "Таганцевского заговора" уйдет много времени.

V. Чернов не взглянул в Святцы

12 ноября 1989 г.Через два номера газета "Московские новости" вышла с такой репликой:

"Двадцать лет назад в юношеском зале Ленинки некий девятиклассник спросил у библиотекарши стихи Николая Гумилева, за что был препровожден в кабинет заведующей залом. Подростку разъяснили, что поэт был врагом народа, расстрелян как антисоветчик и вести пропаганду его творчества Библиотека имени В.И.Ленина не намерена.