Я еле успокоил разбушевавшуюся Розу и отвел ее к бабушке.

Утром, едва я переступил порог класса, на меня налетела Галка Новожилова.

- Ну, Коробухин, это переходит всякие границы. На своих товарищей науськать бешеную собаку! Так тебе это не пройдет.

Она оглядела орлиным взором весь класс и произнесла:

- Наш отряд решил объявить тебе бойкот. С сегодняшнего дня мы с тобой не разговариваем. Ты нам не товарищ.

- Все со мной не разговаривают? - Я посмотрел на Семку.

Семка отвернулся.

- Все, - отрезал Ленька Александров.

На первом уроке со мной никто не разговаривал, на переменке тоже, на втором уроке в мою сторону никто даже не глянул, на второй переменке на мои вопросы не отвечали, на третьем уроке - тоже, на большой переменке - целых 15 минут! - со мной никто не перекинулся словечком, на четвертой переменке бойкот продолжался.

После пятого урока я мрачно произнес:

- Пойти утопиться, что ли!.. А что еще остается человеку?

И, еле переставляя ноги, поплелся по коридору.

Я ОБЪЯВЛЯЮ ГОЛОДОВКУ

Конечно, топиться я и не думал. Я отправился в кино. Со вчерашнего дня во всех кинотеатрах шел фильм "Парижские тайны".

По городу были расклеены голубые афиши. С афиш улыбался широкоплечий парень. От его ударов во все стороны разлетались типы с мрачными физиономиями.

Разве можно было не пойти на такой фильм? Легче в школу не пойти...

Кино мне понравилось. Здорово дерется этот маркиз. Надо будет мне потренироваться. Бокс в жизни пригодится.

Занятый такими мыслями, я брел по улице. И ничего не замечал. Вдруг на меня налетел и чуть не сшиб с ног Семка.

- Ты что правила уличного движения нарушаешь? - рассердился я.

- Ты жив? - у Семки дрожали руки, дрожал портфель, а лицо было таким испуганным, будто он только что побывал в пасти у льва и лишь чудом вырвался.

- Интересно, почему я должен умереть? - удивленно спросил я.