А доклад идет за докладом, и все такие длинные... И чувствую я, что веки мои слипаются, а голова так и клонится к спине рыжего Вовки Шлыка, который сидит впереди меня.

Заснул я, ребята! А скажу вам по секрету, по ночам я жутко храплю. Даже мама, привыкшая к моему храпу и свисту, и то иногда испуганно вскакивает и ругается:

- Совести у тебя нет. Целый день на ногах, дай хоть ночью отдохнуть.

Я говорю:

- Я больше не буду, мама. - И засыпаю.

Так вот, на сборе, как раз когда наш очкарик - Ленька Александров с трибуны сказал: "У нас есть отдельные ученики, которые не совсем понимают, как необходимы знания нам, тем, кто идет на смену нашим бабушкам и дедушкам, нашим отцам и матерям, дядям и тетям, старшим братьям и сестрам", - как раз в этот момент из моего рта вырвались первые хрипящие звуки.

Это было как сигнал горна, который будит на заре пионерский лагерь, как школьный звонок, весело и бесцеремонно прерывающий тоскливый урок! Все радостно повскакивали, стали показывать на меня пальцами и хохотать.

Но мне про это потом рассказали. А тогда я ничего не слышал и не видел и только свое "хр-р-р!" продолжал.

Тут Галка Новожилова как крикнет:

- Растолкайте вы этого нарушителя!

Я сразу проснулся, обвел взглядом хохочущих ребят, повесил нос и поплелся к выходу.

А мне вдогонку Лидия Ивановна, классная:

- Коробухин, чтоб завтра явился в школу с матерью!

ЧАСТНОСОБСТВЕННИЧЕСКИЙ РЕЛЬС

Вы, ребята, хотите узнать, что было после сбора?

Ой, ребята, не спрашивайте. После сбора был еще один сбор.

Наша вожатая Кира сказала:

- Надо осудить Коробухина.