- Не жалейте: был и слышал.
- Тогда надо было перебить в начале. Странно, как я вас тогда не заметил. Бросьте сахар в стакан - после не растает. Видите, мы оба рассеянны. В таком случае вы слышали и обмен мнений. Я думаю, люди так охотно обмениваются мнениями только потому, что мнений у людей нет. Да-да: то, что у человека есть, получить от него не так-то легко.
- Что ж, на этом можно бы построить авторскую реплику. Впрочем, помнится, вы от нее отказались.
- Да, но психические тормоза во мне недостаточно сильны. Я заговорил, когда ушей вокруг меня уже не было, если не считать, впрочем, одной пары, законопаченной ватой и под наставленным воротником шубы. Разминуться с ними мне так и не удалось: сложное сочетание из узкого тела, широкой шубы и пачки книг из-под локтя застряло меж четырех створ подъезда. Я помог.
- Премного,- сказал старик,- вам куда? Вспомнив, что дряхлый экс-критик словоохотлив и что ему направо, я поклонился:
- Налево.
- Мне тоже.
Оказалось, он переменил квартиру. Делать было нечего. Стараясь не выказать досады, я замедлил свои шаги, и мы поплелись рядком, медленно и серьезно, как за катафалком. Вы, конечно, знаете этого надоедливого чудака: седые свесившиеся усы вкруг рта, из которого он, ритмически дергаясь, вытряхивает новые и новые горсти слов. Корда-то он писал свои "Критические обзоры", "Еще по поводу", "К вопросу о", но писатели, которых он критиковал, давно уже умерли, кладбище же не нуждается в "Еще по поводу".
- Если суммировать высказывания, имевшие место сегодня по поводу любезно прочитанной вами вещицы...