- Видите ли, - сказал японец, - несколькими месяцами раньше мы заплатили бы вам гораздо дороже, но теперь у нас изобретена своя торпеда, сильнее вашей.

- Тогда зачем же вы покупаете мою?

- Просто затем, чтобы ее не было у русских.

Как знать, не подобная ли торпеда опрокинула "Петропавловск" и утопила экипаж его вместе с Макаровым - единственным русским адмиралом, который походил на моряка и знал толк в своем деле?

В последние десять лет жизни Алексеем вертела, как пешкою, Балетта. Раньше генерал-адмиральшею была Зинаида Дмитриевна, герцогиня Лейхтенбергская, урожденная Скобелева (сестра знаменитого "белого генерала"). К этой чины морского ведомства ходили с прямыми докладами, помимо Алексея. А он беспечно подписывал все, чего его красавица хотела.

Красным дням генерал-адмирала Алексея положила конец японская война. У японцев на Тихом океане оказались быстроходные крейсера и броненосцы, а у нас - старые калоши. Как хорошо генерал-адмирал обучал свой флот, вот свидетельство: "Цесаревич" впервые стрелял из орудий своих в том самом бою, в котором японцы издырявили его в решето. Офицеры не умели командовать. Суда не имели морских карт. Пушки не стреляли. То и дело топили своих, либо нарывались на собственные мины. Тихоокеанская эскадра засела в Порт-Артуре, как рак на мели. Послали на выручку балтийскую эскадру адмирала Рождественского. Тот, когда дело дошло до собственной шкуры, доложил царю, что идти не с чем: брони на броненосцах - металлические лишь чуть сверху, а снизу деревянные. Уверяют, будто царь сказал тогда Алексею:

- Лучше бы ты, дядя, воровал вдвое да хоть брони-то строил бы настоящие!

После погибели "Петропавловска" Алексей имел глупость показаться в одном петербургском театре вместе со своей любовницей Балетта, обвешанною бриллиантами. Публика чуть не убила их обоих. Швыряли в них апельсинными корками, афишами, чем попало. Кричали:

- Эти бриллианты куплены на наши деньги! Отдайте! Это - наши крейсеры и броненосцы! Подайте сюда! Это - наш флот!