Скажем, Арензон мне как-то рассказывал: идем, мол, мы со Львом Давыдычем по Уругваю, а ранцах хлюпет вода, слышны крики попугаев и гармошки голоса...

Нет, этому вы тем более не поверите, а потому давайте о чем-нибудь попроще.

Должен вам призанаться, что я лично ни одному слову из этих записок не верю. И публикую их по одной-единственной причине - уж больно мила мне его шагайка, лапочка такая восьмикопытная... На мою родную похожа, если не лучше. Так что прости меня, читатель, что я ей уделяю так много внимания в начале повести. А ну как кто ее полюбит так же!..

А остальные персонажи... Ну, воля ваша, откуда, скажем, мог взяться миллионер, что открывает наши страницы? Ну никак не может быть таких ни в одной стране, да и вообще в живой природе...

1.

1.

"Сколько-сколько? - чуть ли не страхом посмотрел на нас с Радищевым президент компании Вячеслав Пустовых. - Саня, с каких это пор меня принимают за идиота? В чем дело? Да я сам быстрее хожу. Три километра в час! В век скоростей. Мне что, делать, по-твоему, нечего - обсуждать такой проект?"

Я дал себе слово не волноваться! Давно пора к непрухе относиться с юмором. Иначе... А чего я, собственно, ждал? Кому нужен любой проект, в любой стране? Мало мне это объясняли? Остается привычно повторять волшебное японское слово. Что бы они сейчас ни сказали, как бы ни решили.

В зеркале на стене я видел свою потасканную физиономию, криво повязанный галстук и непозволительно тревожный взгляд. Не сводя глаз с этого отражения, я произнес про себя заклинание, расслабил мышцы трагически-еврейского лица и позволил себе небрежно оглянуться вокруг.

В коврах и панелях огромного кабинета, как во всей этой новой-старой и родной-чужой стране, сочетались купеческая роскошь с партийной помпезностью, заквашенной на сталинском аскетизме. Все было раздражающе новым и одновременно гнусно узнаваемым, почти забытым. Вернулся на свою голову, идиот?..