Скорее всего, по причине неприкаянности и внутреннего неспокойствия к нему подошел "негр" Шавырин, которого он несколько раз видел у "дяди" Миши, и сказал на правах старого знакомца:

- Скажи, друг Коля, читал ли ты Евангелие?

"Юный современник" растерялся. Да, он читал и даже что-то, как ему казалось, понял, а в одном месте даже прослезился, когда Христа окружали жаждущие Его гибели; одиночество Спасителя в этом мире было ошеломляюще нечеловеческим и выходило за пределы мыслимого и немыслимого.

- Пробовал, - ответил он.

- Попрошу обратить внимание на одного человека, - сказал "негр" как бы вне связи со своим странноватым вопросом. - Он сейчас говорит с твоим отцом. Когда-нибудь ты скажешь своим внукам, что видел Василия Махоткина.

- Тут так много знаменитых.

- Се Человек!

"Юный современник" задумался: такой возглас, помнится, относился ко Христу. Это сказал Пилат, который пытался соблюсти если не справедливость, то хотя бы здравый смысл.

- Расскажите про него.

- Хорошо. Но и ты расскажешь мне потом, что он говорил твоему отцу... Думал, понимаешь, отгородиться непроницаемой стеной пьянства, да, видно, не судьба.

- Что скажете об остальных?

- Остальные мне понятнее... А эти беседуют уже полчаса и, видно, не собираются расставаться. Посоветую тебе, друг мой, завести хорошую толстую тетрадь и записывать в нее все рассказы стариков. Память можно уподобить дырявой корзине. "Мысли и дела, аще не написании, тмою беспамятства покрываются". Цитата. Ты оказался в кругу стариков, которые тебя знают с детства, считают своим, могут поверять тайны и давать не лишенные остроумия оценки так называемым историческим событиям.

- Вам они тоже доверяют, - возразил Крестинин-младший.

- Мне они врут, друг мой. При мне они пыжатся, напускают туману. Да и я порой вру в угоду закругленности сюжета и увязывания концов. А ведь в жизни концы с концами редко сходятся.