Купленная до гибели Витька мебель так и осталась нераспечатанной под вешалкой. Со смертью сына и жены - "кроткой Марии" - жизнь для Ивана Ильича как бы остановилась. А коли так, зачем мебель?

В счастливые минуты Николай Иваныч называл свою избранницу "Елизаветой" - в память о замечательной жене Урванцева; Серафимовна, не зная происхождения прозвища, на всякий случай обижалась и говорила, что она не такая, с чем Николай Иваныч тотчас же соглашался.

"Да ведь и я не такой", - думал он, вспоминая героя Урванцева.

Иван Ильич, который относился ко всем женщинам с добродушной снисходительностью, полюбил невестку, так как мало кого не любил, однако его смущало затянувшееся отсутствие детей. Чего тянут? Молодые успели стать не очень молодыми, съездить за кордон, приобрести дачу и машину. А зачем все это? Однажды Иван Ильич, продираясь сквозь дебри своего уникального косноязычия, объяснил сыну, что бездетные браки обладают свойством непрочности.

- Ну и хрен с ним, с браком, - отозвался Николай Иваныч, успевший разочароваться в жене и убедиться в пагубности обезьянства. - Сатана обезьяна Бога, Дон-Кихот - обезьяна рыцаря... А кто обезьяна геолога Урванцева? Всего лишь - дурак. У нас с ней разные понятия о ценностях.

Иван Ильич не понял, о чем умничает сын, и в ответ неожиданно рассердился:

- Поповщину не гони! А без них, - он показал рукой рост ребенка, - все даром и глупо, - махнул рукой на все еще не распечатанные контейнеры.

Время, когда Николай Иваныч еще не успел разглядеть недостатков жены телесных и душевных - и наслаждался предполагающими постель чудесными открытиями в своей избраннице и самом себе, прошло. Глаза у него раскрылись на ошибку собственного выбора после Туниса, куда был направлен в долгую, шикарную, необременительную и очень денежную командировку в качестве представителя Аэрофлота. Эта дурища ухитрилась перессориться со всеми посольскими и представительскими бабами, которые если и были ненамного выше ее, то хотя бы умели скрывать блеск собственного скудоумия и бытовую мелочность за ласковыми улыбками. И он был отозван на родину. Серафимовна этот удар по благосостоянию приписала проискам каких-то евреев, которые будто бы заполонили наше посольство, что, разумеется, было вздором.