Сначала казалось, что это костюмированный тринадцати- или четырнадцатилетний мальчик, но чуть он оборотился, вид изменяется: перед вами прежде всего два яркие, черные глаза, которые горят диким, как бы голодным огнем, и черная борода замечательной величины и расположения. Она заросла по всему лицу почти под самые глаза и вниз закрывает грудь до пояса. Такую бороду, по строгановскому лицевому подлиннику, указано писать только преподобному Моисею Мурину, вероятно ради особенности его мадьярского происхождения и мучительной пылкости темперамента этого святого, которому зато и положено молиться "от неистовой страсти".

Nemo подошел к незнакомцу и спросил:

- С кем я имею честь...

- Никакой нет чести, - отвечал незнакомец не натуральным, а искусственным баском, как во время оно считали обязанностью хорошего тона говорить кадеты выпускного класса. Nemo понимал некоторый толк в людях и сам переменил манеру.

- Что же вам надо? - спросил он гостя.

- Имею дело.

- Так войдите в комнату.

- У вас нет никого?

- Никого.

- Могу.

И незнакомец пошел за хозяином важно и неспешно, переставляя свои коротенькие ножки, а когда взошел, то сел и, не снимая шляпы, сейчас же спросил:

- Нет ли у вас работы?

- Работы!

- Да, нет ли у вас какой работы?

- Да какая же у меня работа?

- Разве я знаю, какая?

- Вы мастеровой?

- Нет, не мастеровой, а мне говорили, что вы романы пишете.

- Это правда.

- Так я - переписывать.

- Но теперь я ничего не пишу.

- Вот как! Значит - сыты.