- Да,- сказал Заур, затягиваясь сигаретой и недовольно морщась: ведь можно же стряхнуть песок, не входя, в машину, как делал всегда он сам. "Но ведь и правда последний раз в этом году мы приезжаем купаться",- подумал он и сдержал упрек. Вслух он сказал только:- Да, скоро осень.

Одетая и причесанная, она уже сидела на влажном заднем сиденье, и вдруг Заур услышал:

Скоро осень, за окнами август,

от дождя потемнели кусты.

И я знаю, что я тебе нравлюсь,

как когда-то мне нравился ты,

тихо напевала она.

У нее был низкий и довольно приятный голос, и пела она всерьез - не мурлыча, не комкая слова, а с каким-то особенным потаенным смыслом.

- Хорошая песня, правда?- сказала она.

- Хороший голос,- ответил Заур, и она улыбнулась, отбросив волосы со лба.

- Сделай это еще раз,- попросил он.

- Что?

- Вот так же отбрось волосы.

Она улыбнулась, повторила жест, который нравился Зауру, и опять запела:

Отчего же тоска тебя гложет, отчего ты так грустен со мной? Или в августе сбыться не может, что сбывается ранней весной?

Отчего, а? Отчего?- сказала она вдруг, резко оборвав песню, взъерошила ему волосы и рассмеялась.- Отчего ты такой грустный со мной, а, Зауричек?

- Разве?- спросил Заур для того, чтобы как-то откликнуться.- Наверное, потому что скоро осень и мы сюда больше не придем.

- А помнишь, как мы приехали в первый раз?

- Конечно, помню, это же была наша первая ночь,- с иронической важностью сказал он.- Но это было не здесь, а вон там, за тем холмом, за скалами.

- Я знаю. И было это совсем недавно, а будто прошла целая вечность.

- Да, это было в начале лета. А теперь вот и лето кончается.

- Наше лето. Наше медовое лето. Можно так сказать? Медовое лето - как медовый месяц? Можно?

- Можно, наверное. Поехали?

- Поехали.

Он стал заводить мотор, а мотор что-то не заводился, и ^тогда она сказала: