- Дай мне тоже. Впрочем, нет, не надо, подышу лучше. И ты брось, не отравляй легкие.

Он придавил огонек и вложил сигарету обратно в пачку.

- Эх, Зауричек, Зауричек, хороший ты мальчик!

- Но ты так и не сказала, почему это наша последняя встреча и почему мы должны расстаться.

- Почему?- переспросила она и пожала плечами.- Долго объяснять. Хотя бы потому, что мы можем влюбиться Друг в друга. По крайней мере я. А уж это было бы ни к чему. Ни тебе, ни мне. И вообще... Зачем осложнять себе жизнь?

"Все точно,- подумал Заур.- Зачем ее осложнять?"

- Но ведь,- сказал он,- как выяснилось, ты застрахована от любви. Мы не первый день встречаемся, и все слава богу. Ты не влюбилась. Значит, с тем же успехом можно встречаться еще... много лет...

- А ты?

- Что я?

- Ты влюбился?

- Ну конечно. Я же с самого начала признался тебе в любви.

- Признаваться в любви и любить в самом деле - вещи разные. И потом, это было в начале, ну... до того, как мы сблизились. Тогда ты объяснился в любви, чтобы покорить меня. Но теперь, когда ты... ну, достиг своего, ты способен хотя бы на словах уверять, что любишь меня?

- Ну конечно же! Ты моя любовь, жизнь...

Он говорил, чувствуя, что произносит совершенно полые слова, их не спасал даже иронический тон, и она перебила его:

- Не надо, Заур. Перестань. Тошно как-то. Хватит трепаться. Поговорили и хватит.

Он коснулся рукой ее лица. Она задержала его руку, прижала к глазам, потом отстранила и посмотрела на ладонь Заура так, будто видела ее впервые.

- Какие у тебя большие руки, Зауричек,- сказала она.

Откуда-то издалека донесся гудок электрички и долго таял в тишине и покое.

Указательным пальцем провела она по тыльной стороне его ладони - мягким, кошачьим движением, слегка царапая, и неожиданно сказала: