- Какая любовь? - ошеломленно спросил Заур.

- А этот самый, как его там, Магеррамов Мухтар. Режиссер на телевидении. Я не знаю, что там у них было и когда, но это он ее туда сманил. Диктором, говорит, будешь. Ей-то, с ее университетским дипломом! Философ как-никак и вдруг - в дикторы. Чего ради, спрашивается? Чем ей здесь плохо было? И зарплата хорошая, и гонорар подбрасывали. Приходила когда хотела, уходила когда хотела...

Заур чувствовал затаенную, но крепкую обиду в словах Дадаша. Неужели он в самом деле любил Тахмину и не может простить ей вероломства? Что в нем говорит - злость, ревность или просто старческая обида, брюзжание на непутевую девчонку, отцовское недовольство шалостями избалованной капризницы? А может, все вместе? И кто такой Магеррамов? Это еще что за явление? Старая любовь! Не о нем ли говорила Тахмина, когда упомянула, что ее пригласил на телевидение старый приятель? Приятель! Везде у нее приятели. Ну и женщина!

Дадаш закончил есть и заворачивал остатки курицы в бумагу, когда Заур, вставая, чтобы уйти, вдруг услышал:

- Заур, сынок, я хорошо знаю и уважаю твоего отца. И ты мне как сын. Не обижайся на меня, но я по-отечески хочу посоветовать тебе. Ну, как дядя твой. Не связывайся с этой женщиной.

От неожиданности Заур растерялся: "Ах вот даже как! Значит, слухи уже распространились! Права мать, ничего в этом городе не скроешь".

Тогда, выходит, Дадаш говорил ему о Магеррамове, о ее старой любви, уже зная... Тогда, может быть, это сознательный удар, месть удачливому сопернику?

- Тахмина - опасная женщина,- продолжал Дадаш.- Поверь мне. Я понимаю все: она красива, обаятельна, а ты парень молодой. Но она - хищница! Учти, она съест тебя с потрохами.

- А я думал, вы к ней хорошо относитесь.- Заур влил в эту фразу все ехидство, на какое был способен.