Тут вплетался и другой заветный мотив Зивяр-ханум - защита диссертации тему которой, опять-таки по настоянию матери, он утвердил несколько лет назад, но которой до сих пор не касался), и помимо всего прочего, ишемия у отца, а у нее самой, у Зивяр-ханум, сердечная астма, и вряд ли они долго протянут, а он их единственный сын, для которого они ничего не жалеют, и так мало радостей было в их трудной молодости, что им хотелось бы компенсировать это счастьем своего ребенка и приобщиться к этому счастью на склоне лет, пережить и праздник сыновней свадьбы, и радость появления внуков, и сладкую муку забот о внуке, внучке, внуках и внучатах, и пошло, пошло...

Заур всегда со стоической улыбкой выслушивал речи матери, но на сей раз в последний момент Зивяр-ханум внесла в обычные пассажи нечто неожиданное. Она назвала кандидатуру будущей жены Заура.

- Кто? - переспросил Заур.- Какая Фирангиз?

- Да вот, соседка наша, дочь Алии.

От неожиданности Заур даже растерялся:

- Но ведь она еще ребенок!

- Какой ребенок, уже девятнадцать лет, в институт поступила. Всего-то на пять лет моложе тебя. А между мужем и женой должна быть разница. Муж должен быть старше, даже намного старше жены.- Она явно имела в виду разницу в летах между собой и Меджидом - десять лет.- И родителям ее ты по душе, я чувствую такие вещи. Алия не раз намекала. "С сыном все просто, говорит, а вот с дочкой волнуюсь. Она же у меня как нераскрытый бутон. Куда попадет, в какой дом, к каким людям, что ей судьбой уготовано? Какое счастье, когда еще до брака знаешь семью, в которую выдаешь дочь!" Я же понимаю, что все это она в расчете на меня, вернее, на тебя, говорит.

- Что же она так беспокоится, что дочь засиделась, если ей всего-то девятнадцать лет?

- Да говорю же я тебе, дело не в том, что засиделась, дело в том, куда, в какой дом попадет!