Так за подобными размышлениями незаметно прошла дорога и показалась стандартная серая семиэтажка где жил Борис. Звонить пришлось долго, пока послышалось шлёпание босых ног и в дверном проёме появился толстяк в свисающих трусах и рванной майке. Держась одной рукой за дверь, другой он усиленно протирал заспанные глаза.
- Па-а-дъём - пропел Илья
- Тише, тише. Чего базлаешь-то? - стал бурчать Борис. Хочешь чтоб мать выкатилась? И без тебя напряжёнки хватает.
(Несмотря на свои 34 года и солидное служебное положение, Борис не имел своей квартиры, жил с матерью и сестрой, не мог никого к себе привести, что было причиной неоднократных семейных трений).
Пройдя в небольшую комнатку, где он спал, ел, работал и принимал гостей, Борис прикрыл дверь, усадил Илью на единственный стул и вытащил из-под кушетки, на которой спал, роскошный, червонного золота альбом Чурлёниса.
- Ух ты-ы! - вырвалось у Ильи и он погрузился в созерцание, забыв всё вокруг. Через какое-то время, очнувшись, он услышал над ухом тихое Борино сопение и взглянув увидел его отстранённый взгляд. Глядя в никуда и бурча что-то, Борис полез в пухлый рванный портфель и вытащил почти пустую бутылку молдавского коньяка.
- Вчера не допил, для тебя держал - пробормотал Борис в
ответ на изумлённый взгляд Ильи. Потеплевшими глазами они взглянули друг на друга.
- Ну давай за Чурлёниса и чтоб они сдохли! - провозгласил Илья привычный тост.