Наш гид Иенн прервал танец на полутакте. Он подошел к розетке, выдернул шнур и крикнул в микрофон:
- Внимание! Нашим русским друзьям пора на поезд!
Сразу все застыли, тяжело дыша, и превратились в вполне нормальных юношей и девушек.
С пением "Подмосковных вечеров" мы большой толпой шли на вокзал по пустынным ночным улицам.
А потом еще долго шотландские студенты бежали вслед за поездом, махали руками и кричали:
- Прощай, Россия!
Прощай, Шотландия...
Глава шестая,
в которой приводится
ЛОНДОНСКИЙ ДНЕВНИК
Дворец королевы
Ожидаем смены караула. Солнце, цветы, шумит улица. Народ все прибывает и прибывает. Перед дворцом появляется рабочий с коробочкой и собирает бумажки и окурки.
Наконец далекие звуки трубы. Блестя на солнце оружием, идут королевские гвардейцы. Смена караула длится полтора часа. Красиво, но утомительно. Многие расходятся, не досмотрев
Собор святого Павла
Ходим по полустертым могильным плитам. На них уже невозможно прочитать, кто здесь похоронен.
В стенах замурованы "великие люди всех эпох и народов": знаменитый шпион, изобретатель пенициллина, первый американский летчик, погибший во вторую мировую войну. На столах лежат окаменевшие останки рыцарей с пометкой: 1500 год.
Все здесь напоминает о смерти. Даже величественная колесница Веллингтона и гробница Нельсона наводят на мысль скорее о бренности мира, чем о значимости совершенного великими англичанами.
Здесь же стоят шесть гигантских подсвечников, по нескольку метров каждый. Эти чугунные громадины использовались лишь дважды: в 1852 году на похоронах Веллингтона и в 1965 году при отпевании Черчилля. Объяснения нам давал служитель собора мистер Джеймс, маленький сгорбленный старичок в черной сутане. Он с такой любовью рассказал о могилах, с таким благоговением прикасался к надгробным камням, что было ясно: мечта всей его жизни - быть похороненным здесь, в соборе. Но никогда не исполнится мечта мистера Джеймса. Будь он великим вором, все-таки стоял бы к этому собору поближе.
Клеопатра
Даже привыкшая ко всему английская публика и та вздрогнула от ужаса, когда копье, брошенное римским сенатором, пробило насквозь посла Клеопатры.