Что до людей, то Винц относился к ним с глубоким презрением. Вот что он написал, прокатившись однажды в вагоне субботней электрички:
"...Транспортные торговки двигались по проходу внаклонку, вынимая необходимые вещи и пропалывая поезд, как огород, где деньги - сор, сор и сор...
...Напротив меня восседало капризное рыло с выражением покупательской способности в глазах. В ногах у этой лошади стояла большая потребительская корзина.
[В скобках - нотабень: справиться в словаре насчет "-тельской" и "-тельская". Не заменить ли на "-тельная"? Оно и к телу ближе, органичнее, свинство-то]
Лошадь жрала козинаки. Крошка прилипла к лиловой губе. Взгляд светился умиротворенной алчностью и требовал уважения прав.
Она покупала все, не пропуская ни одного разносчика, не брезгуя даже журналами "Знахарь" и "Хозяюшка", которых купила по шесть штук каждого. Ей предложили "Закон Звезд": самый новый! Она купила закон звезд. Она купила детскую игрушку "лицемер", чтобы мять вместо пластилина, и сразу стала мять, раскатывая в невероятный блин - черт знает, о чем она думала. Мешочек лопнул, и мучная начинка, похожая на порошковое семя, высыпалась мне на колени.
Лошадь ахнула, я молча пересел. Она отряхнулась и купила мороженое.
Скоро его ел весь вагон.
Это был момент истины (sic! - курсив постороннего). В вагоне ехало штук сорок пенсионеров, иные с детками. Случилась массовое приобретение вафельных стаканчиков, дешевых... Можно было с изюмом за ту же цену, но не брали. Не-ет! Уж изюм-то мы знаем, изюм-то мы ели, тут дело правое - голимый стакан! Кошельки доставались черт-те откуда. Состоялся гештальт. Он вылился в триумф удовлетворенного достоинства. Езда-еда. Серьезное вкушание. В состоянии себе позволить. Один дед откусил, потянулась сливочная сопля.