Длинный, вихрястый, угреватый Матаня сказал:

- Программу вам сейчас принесут, Владимир Иванович. А покамест рекомендую вашему вниманию храброго штабс-капитана. Только что вернулся с Дальнего Востока, где, можно сказать, разбивал в пух и прах желтолицего, косоглазого и коварного врага. Ну-с, генерал, валяйте дальше.

Офицер прокашлялся и сплюнул вбок на пол.

"Хам!" - подумал Щавинский, поморщившись.

- Русский солдат - это, брат, не фунт изюму! - воскликнул хрипло Рыбников, громыхая шашкой. - Чудо-богатыри, как говорил бессмертный Суворов. Что? Не правду я говорю? Одним словом... Но скажу вам откровенно: начальство наше на Востоке не годится ни к черту! Знаете известную нашу поговорку: каков поп, таков приход. Что? Не верно? Воруют, играют в карты, завели любовниц... А ведь известно: где черт не поможет, бабу пошлет.

- Вы, генерал, что-то о съемках начали, - напомнил Матаня.

- Ага, о съемках. Мерси. Голова у меня... Дер-р-балызнул я сегодня. Рыбников метнул быстрый острый взгляд на Щавинского. - Да, так вот-с... Назначили одного полковника генерального штаба произвести маршрутную рекогносцировку. Берет он с собой взвод казаков - лихое войско, черт его побери... Что? Не правда?.. Берет он переводчика и едет. Попадает в деревню. "Как название?" Переводчик молчит. "А ну-ка, ребятушки!" Казаки его сейчас нагайками. Переводчик говорит: "Бутунду". А "бутунду" по-китайски значит: "не понимаю". "Ага, заговорил, сукин сын!" И полковник пишет на кроки: "Деревня Бутунду". Опять едут - опять деревня. "Название?" - "Бутунду". - "Как? Еще Бутунду?" - "Бутунду". Полковник опять пишет: "Бутунду". Так он десять деревень назвал "Бутунду", и вышел он, как у Чехова: "Хоть ты, говорит, - Иванов седьмой, а все-таки дурак!"