Я его благодарю и говорю, что никаких желаннее не имею и не придумаю, окромя одного - если его милость будет, сказать мне: что всё это значит и за что я дом получил?

Но этого он не сказал.

- Это, - говорит, - тебе совсем не надо, но только помни, что с этих пор ты называешься - "Лепутан", и так в моей дарственной именован. Храни это имя: тебе это будет выгодно.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Остались мы в своём доме хозяйствовать, и пошло у нас всё очень благополучно, и считали мы так, что всё это жениным счастием, потому что настоящего объяснения долгое время ни от кого получить не могли, но один раз пробежали тут мимо нас два господина и вдруг остановились и входят.

Жена спрашивает:

- Что прикажете?

Они отвечают:

- Нам нужно самого мусье Лепутана.

Я выхожу, а они переглянулись, оба враз засмеялись и заговорили со мною по-французски.

Я извиняюсь, что по-французски не понимаю.

- А давно ли, - спрашивают, - вы стали под этой вывеской?

Я им сказал, сколько лет.

- Ну так и есть. Мы вас, - говорят, - помним и видели: вы одному господину под Новый год удивительно фрак к балу заштопали и потом от него при нас неприятность в гостинице перенесли.

- Совершенно верно, - говорю, - был такой случай, но только я этому господину благодарен и через него жить пошёл, но не знаю ни его имени, ни прозвания, потому всё это от меня скрыто.

Они мне сказали его имя, а фамилия его, прибавили, - Лапутин.

- Как Лапутин?

- Да, разумеется, - говорят, - Лапутин. А вы разве не знали, через что он вам всё это благодетельство оказал? Через то, чтобы его фамилии на вывеске не было.