потому что в неясных чертах дышала страсть бурная и жадная, желание, грусть, любовь, страх, надежда, - то была одна из тех чудных красавиц, которых рисует нам молодое воображение, перед которыми в волнении пламенных грез стоим на коленях и плачем, и молим, и радуемся Бог знает чему - одно из тех божественных созданий молодой души, когда она в избытке сил творит для себя новую природу, лучше и полнее той, к которой она прикована. В эту минуту Лугин не мог объяснить того, что с ним сделалось, но с этой минуты он решился играть, пока не выиграет; эта цель сделалась целью его жизни: он был этому очень рад. Старичок стал метать: карта Лугина была убита. Бледная рука опять потащила по столу два полуимпериала. - Завтра, - сказал Лугин. Старичок вздохнул тяжело, но кивнул головой в знак согласия и вышел, как накануне. Всякую ночь в продолжение месяца эта сцена повторялась: всякую ночь Лугин проигрывал; но ему не было жаль денег, он был уверен, что наконец хоть одна карта будет дана, и потому всё удваивал куши: он был в сильном проигрыше, но зато каждую ночь на минуту встречал взгляд и улыбку - за которые он готов был отдать всё на свете. Он похудел и пожелтел ужасно. Целые дни просиживал дома, запершись в кабинете; часто не обедал. Он ожидал вечера, как любовник свиданья, и каждый вечер был награжден взглядом более нежным, улыбкой более приветливой; - она - не знаю, как назвать ее? - она, казалось, принимала трепетное участие в игре; казалось, она ждала с нетерпением минуты, когда освободится от ига несносного старика; и всякий ра(з), когда карта Лугина была убита и (он с) грустным взором оборачивался (к ней), на него смотрели эти страстные, глубокие глаза, которые, (казалось), говорили: "смелее, не упадай духом, подожди, я буду твоя, во что бы то ни стало! я тебя люблю..." и жестокая, молчаливая печаль покрывала своей тенью ее изменчивые черты. - И всякий вечер, когда они расставались, у Лугина болезненно сжималось сердце - отчаянием и бешенством. Он уже продавал вещи, чтоб поддерживать игру; он видел, что невдалеке та минута, когда ему нечего будет поставить на карту. Надо было на что-нибудь решиться. Он решился. ***

*** - на этом месте обрывается рукопись М. Ю. Лермонтова...