Но бывают случаи, когда таинственность предмета дает любопытству необычайную власть: покорные ему, подобно камню, сбро-шенному с горы сильною рукою, мы не можем остановиться - хотя видим нас ожидающую бездну. Лугин долго стоял перед воротами. Наконец обратился к дворнику с вопросом. - Новый хозяин здесь живет? - Нет. - А где же? - А черт его знает. - Ты уж давно здесь дворником? - Давно. - А есть в этом доме жильцы? - Есть. - Скажи, пожалуйста, - сказал Лугин после некоторого молчания, сунув дворнику целковый, - кто живет в 27 номере? Дворник поставил метлу к воротам, взял целковый и пристально посмотрел на Лугина. - В 27 номере?.. да кому там жить! - он уж Бог знает сколько лет пустой. - Разве его не нанимали? - Как не нанимать, сударь, - нанимали. - Как же ты говоришь, что в нем не живут! - А Бог их знает! Так-таки не живут. Наймут на год - да и не переезжают. - Ну а кто его последний нанимал? - Полковник, из анженеров, что ли! - Отчего же он не жил? - Да переехал было... а тут, говорят, его послали в Вятку - так номер пустой за ним и остался. - А прежде полковника? - Прежде его было нанял какой-то барон, из немцев - да этот и не переезжал; слышно, умер. - А прежде барона? - Нанимал купец для какой-то своей.. гм! - да обан крутился, так у нас и задаток остался... "Странно!" подумал Лугин. - А можно посмотреть номер? Дворник опять пристально взглянул на него. - Как нельзя? - можно! - отвечал он и пошел переваливаясь за ключами. Он скоро возвратился и повел Лугина во второй этаж по широкой, но довольно грязной лестнице. Ключ заскрипел в заржавленном замке, и дверь отворилась; им в лицо пахнуло сыростью. Они взошли. Квартира состояла из четырех комнат и кухни. Старая пыльная мебель, некогда позолоченная, была небрежно расставлена кругом стен, обтянутых обоями, на которых изображены были на зеленом грунте красные попугаи и золотые лиры; изразцовые печи кое-где порастрескались; сосновый пол, выкрашенный под паркет, в иных местах скрипел довольно подозрительно; в простенках висели овальные зеркала с рамками рококо; вообще комнаты имели какую-то странную несовременную наружность.