- Не улавливаю, - сказал Сильченко вызывающе. Его эта победность Князева раздражала. - При чем здесь одно и при чем другое? Мы заговорили, как провести свободное время... Я высказал мысль, что чем бы ты ни занимался, но если тебе это нравится, значит, ты отдохнул хорошо.

- Бред, галиматья, - сурово и весело сказал Князев. - Рассуждение на уровне каменного века. Как только вы начинаете так рассуждать, вы тем самым автоматически выходите из той беспрерывной цепи человечества, которая идет и накопляет количество. Я же вам дал очень наглядный пример: как насыпается холм! - Князев хоть был возбужден, но был и терпелив. - Вот представьте себе: все прошли и бросили по горстке земли... А вы - не бросили! Тогда я вас спрашиваю: в чем смысл вашей жизни?

- Чепуха какая-то. Вот уж действительно галиматья-то. Какой холм? Я вам говорю, вот я приехал отдохнуть... На природу. Мне нравится рыбачить... вот я и буду рыбачить. В чем дело?

- И я тоже приехал отдохнуть.

- Ну?..

- Что?

- Ну и что, холм, что ли, будете насыпать здесь?

Князев посмеялся снисходительно, но уже и не очень терпеливо, зло.

- То нам непонятно, когда мыслят категориями, то не устраивает... Такой уж наглядный пример! - самому Князеву этот пример с холмом, как видно, очень нравился, он наскочил на него случайно и радовался ему, его простоте и разительной наглядности. - В чем смысл нашей жизни вообще? - спросил он прямо.

- Это - кому как, - уклонился Сильченко.

- Нет, нет, вы ответьте: в чем всеобщий смысл жизни? - Князев подождал ответа, но нетерпение уже целиком овладело им. - Во всеобщей же государственности. Процветает государство - процветаем и мы. Так? Так или не так?

Сильченко пожал плечами... Но согласился - пока, в ожидании, куда затем стрельнет мысль Князева.