Девушки притихают. После безудержного потока канцеляризмов, штампов, равнодушных шаблонных отписок простые человеческие слова звучат тепло и объемно, и оживает тот, кто скрыт за тонким листом бумаги.
Девочки думают. О чем? Да так. Ни о чем, и сразу обо всем: вот бы про них кто-нибудь где-нибудь когда-нибудь... Вот бы их избранник... Вот бы их друзья...
И почему другие характеристики такие... бездушные? И почему люди такие разные? И злые, и равнодушные, и великодушные... Ведь живут все вместе, все рядышком, одинаково, в сущности, живут, так отчего же? Как хорошо, наверное, жить, когда твой друг, как тот, как его, а, ну да, Володя. Какие у него друзья? А какая у него улыбка? А глаза? И у него есть девушка? Какая она, девушка такого парня? А он, что, и правда, такой хороший человек, этот спортсмен?
Кто-то вопрос произносит вслух, и, очнувшись от грез, все трое вновь смеются.
И слово просит Лена. (Лена - студентка института народного хозяйства, и это - что-то новое, необычное, да и что это такое, народное хозяйство? У них в стране все народное, ну и что? А впрочем, это они так, поговорили и забыли, интересно им другое. А вообще-то Лена хозяйственная, у нее постоянно какие-то идеи, всегда деловые, и она не мечтает так, как Катя, ради самого процесса мечтания, а всегда стремится претворить свои идеи в жизнь.) Лена встала и постаралась выдвинуть вперед живот, что было более чем непросто, поскольку ни у одной из троих живота еще как бы не было, и голосом, вернее тоном напоминая главного начальника этого особнячка, произнесла:
- Товарищи! Мы собрались здесь по поводу и в связи и должны заслушать сообщение, и в свете вышеуслышанного возникло некое подозрение, весьма, впрочем, не проверенное, но заслуживающее, тем не менее, внимания, что, по некоторым данным, требующим дальнейшей проверки, в пределах нашей, так сказать, грешной земли появилась странная особь мужеского полу, обладающая уникальными, я бы сказала, не могующими быть свойствами, а именно - особь порядочная.