РЫСЬ. Просто, как в сказке (смеется).

ЛАРИСА. Он правду говорит.

БОРЩ. Молчи, сука.

РЫСЬ (встает, подходит к ним, разглядывает Ларису). Что это ты сразу ей рот затыкаешь? По-твоему, если у нее наколок нет, значит она уже права голоса не имеет? (Ларисе.) Ты кто?

ЛАРИСА. Лариса.

РЫСЬ (смеется). А еще кто?

БОРЩ. Подавальщица она.

РЫСЬ (кричит). Я ее спрашиваю! Отвечай мне, рыбка.

ЛАРИСА. Я подавальщица.

РЫСЬ. Очень хорошо. Значит, вы вместе дернули?

ЛАРИСА. Да.

РЫСЬ. И зачем же ты ему понадобилась?

БОРЩ. Рысь, я сейчас все объясню...

РЫСЬ. Молчать! Ну отвечай, рыбка. Зачем повару в законе понадобилась в попутчицы подавальщица?

ЛАРИСА. Ну... я не знаю... наверное потому что... у меня это...

РЫСЬ. Что у тебя? Куча денег? Десять коров под кроватью?

ЛАРИСА. Нет. У меня это...

РЫСЬ. Что, это?

ЛАРИСА. У меня узко.

РЫСЬ. Что?

ЛАРИСА. У меня очень узко. Ему понравилось.

РЫСЬ. И поэтому он тебя взял с собой?

ЛАРИСА. Да, поэтому

РЫСЬ (смотрит на Борща). Это правда?

БОРЩ. Правда.

РЫСЬ(после паузы). А вот это уже хорошо. Это гораздо лучше (берет Борща за плечи). Знаешь, мне эти мясные слова, пароли, цифровые коды и кислотные метки на хуй не нужны. Я, друг любезный, по старинке люблю людям в глаза заглядывать. Вот в эти две дырки. Если в них хорошенько заглянуть, сразу все видно, что внутри - говно или перепела с трюфелями (берется руками за голову Борща, смотрит ему в глаза). Ну да... (Отходит, прищелкивает пальцами.) Хлеб! Своди их для начала в баню. Пусть смоют с себя экологически чистую лагерную пыль. А потом веди их в гардероб. Пускай нормально оденутся. Сало! Ступай на кухню, распорядись. Пусть приготовят гостевой набор. В девять вечера милости прошу в столовую.

Борщ, Лариса и слуги уходят.

Сцена III

Интерьер русской бани, стилизованный под старину: деревянные шайки, ведра и ковши, деревянное корыто с замоченными березовыми вениками, бочонок с квасом. Борщ лежит на полке. Лариса вынимает из корыта веник.

ЛАРИСА. И что, прямо бить?