До нотариальной конторы иду пешком, обдумывая свое дело. Потом целый час сижу в очереди и, наконец, попав на прием к нотариусу, объясняю свою нужду. Он удивленно смотрит на меня, долго не понимая, чего я от него хочу, а потом, когда уразумел, стал решительно отказываться. Я ему доказываю, что риска никакого, что на бумаге будет стоять моя подпись, а он лишь подтвердит ее. А на прейскурант плевать в конце концов!.. Наконец бумага составлена, нотариус прячет в карман часть денег из бабушкиного наследства, и я ухожу прочь, удовлетворенный,

- За твое здоровье, Казбек! - поднимаю я бокал с шампанским. - И пусть твоя раскосая физиономия поскорее окажется в Алма-Ате!

Мы пьем за его день рождения, он сообщает мне, что заявление об уходе уже подал и ковырять полумертвые мозги осталось несколько дней. Предлагает как-нибудь летом навестить его родину, покупаться в прохладных арыках и отведать шашлыка на саксауловом дереве. Безусловно, это все заманчиво, я даю свое согласие, и мы поднимаем тост за Казбековых родственников, проживающих в великом множестве в степях Мангышлака... Я еще некоторое время слушаю его болтовню, а потом достаю из кармана заверенную нотариусом бумагу.

- Видишь ли, какое дело... - Я начинаю разговор издалека, чтоб не спугнуть. - К тебе вопрос как к нейрохирургу.

- Что за вопрос? - пропел Казбек, подыгрывая себе на саазе.

- Как бы тебе сказать... Ну... Можно ли обнаружить в мозгу след от раны, оставленный двадцать пять лет назад?.. Ну, например, след от осколка?

- Конечно, можно, - с легкостью, не ожидая подвоха, отвечает певец.

- А ты можешь найти?

- А тебе зачем? - настораживается Казбек, бросив на постель инструмент.

- Видишь ли, я хочу попытаться отыскать в мозгу ту точку... Скучно мне как-то...

Я смотрю на своего друга серьезно, он понимает, что я не шучу, и мрачнеет.

- Ты безумный, - после паузы говорит Казбек.