- Извини. Транспорта не было.

- Я понял.

Возникла пауза, в которую Казбек, так зовут моего друга, сделал скальпелем разрез на бритой голове.

- Будет жить? - спросил я, внутренне сочувствуя больному. Может быть, он испытывает то же самое, что и я в детстве, а его насильно...

- Черт его знает, - ответил Казбек, беря со столика инструментов сверло и примеряя его к голове. - Слава богу, на сегодня это последняя. Через час спать поеду, и никакие силы меня не разбудят.

- Ну что? - с нетерпением спросил я.

- Подожди.

Сверло удачно прошло черепную коробку, и Казбек складывал на специальную тряпочку кусочки кости. Затем он засунул в образовавшуюся дырку палец и на несколько минут застыл, как будто всасывал мозги. Потом, очнувшись, вытащил палец, осмотрел его - красный, с налетом мозгового вещества - и сказал:

- Жить не будет.

- Почему?

- Видишь жидкость мозговую? - и зашевелил пальцем возле моего носа. - У нас в отделении почти все умирают. Травматология, видишь ли... А у меня ночная смена. Этого, - он указал на дыру в голове, - бампером...

- Может, попытаешься?

- Да там не мозги уже, а каша. Будем его поддерживать, но минут через тридцать умрет...

И Казбек стал собирать голову. Смазал кусочки черепа специальным клеем, сложил их, словно мозаику, в дыру, зашил кожу и, позвонив в звонок, зашагал из операционной. Навстречу нам семенила операционная сестра. Она улыбнулась казахской физиономии трепанатора и стала засовывать в рот умирающему дренаж.

Глотнув из грязного стакана остатки чая, Казбек закрыл свои раскосые глаза.

- Мне приятель вчера звонил из Чолпон-Аты... Там газопровод построили. А один сварщик за три часа до его пуска разварил кусок трубы и залез в нее, вдобавок мини-мопед с собой захватил. Заварил трубу обратно и стал на мопеде гонять по газопроводу. Два часа гонял, пока газ не пустили. Потом, соответственно, взрыв и все такое... Вот все, что я имел тебе сообщить...Трепанатор открыл глаза. - Ну, и какое это у тебя по счету?