Дядя Матвей был в отчаянии. Штрафной батальон ему не грозил -возраст не тот, - но за всю жизнь водомерщика не было у него такихпромашек, а вот во время войны...
- Стыдно людям в глаза глядеть! - твердил дядя Матвей. - И откудова,ей-богу, было взяться этакой стыдобушке?
Дядя Матвей и в избе сидел теперь не снимая шапки, надвигал ее на лоб,на глаза, чтобы никого не видеть, чтобы никто не видел его с удрученнымиглазами.
Голубев же радовался: случай убеждал его в несомненной ответственности их работы. Бассейн Нижней Оби и Карское море - это кухня погоды,без сводок же гидрометстанции Салехард не обходился ни штаб Северноговоенно-морского флота, ни сухопутные войска Северного фронта.
Так бы он, Голубев, и жил здесь в сознании своей необходимости дляВеликой Отечественной, если бы некоторые события этого сознания неразрушали.
Глава перваяЗОЛОТАЯ РЫБКА
Обь стала.
Зимние дни легко уступали себя полярной ночи, сияниям Севера,удивительному их беззвучию, когда небо полыхает яркими красками, азвука - ни одного, шелеста на земле - никакого. В эти часы Голубев ирешил: буду умирать - напишу завещание похоронить на Ангальском мысе!На самой вершине!
В такой-то вот день, с такими вот размышлениями и в день его дежурствана гидрометстанции в Салехарде, когда он занимался камералкой обрабатывал летние наблюдения, - зазвонил телефон. Старенький телефонишка,настенный, эриксоновский. Надо покрутить ручку, дождаться голоса телефонистки, сказать: соедините, пожалуйста, с номером таким-то. Звонок прителефоне был такой же, как на входных дверях благоустроенных квартирдореволюционного времени.
Голубев снял трубку.
- Товарищ Голубев? Будет говорить секретарь окружкома. Секретарь окружкома разговаривал недолго:
-Зайдите, товарищ Голубев! Ходьбы пять минут.
Обширный кабинет первого с квадратными окнами, а на потолке светятся лампочки, но кругом тускло.