В середине барака различались и музыканты - энергичный барабанщикс большим барабаном, два трубача и кто-то четвертый, флейтист, кажется, всеокутаны густым банным паром. Пар был потому, что в проходе между нарамисушились на веревках влажные тряпицы: портянки рыбацкие сушились,много портянок, в два раза больше, чем рыбаков. Рыбаков же находилосьздесь человек сто и даже больше.
- Так, так. Надо разобраться! - сказал окружкомовский рыбак.На них, на вошедших, никто не обратил внимания, и только спустя время подошел человек, должно быть начальник:
-- Милости просим! Дорогих гостей - просим!
- Музыка откуда? - спросил окружкомовец.
- Вольнонаемные!
- Так, так... Как идут работы? По графику?
- С опережением... - отвечал какой-никакой, а все-таки начальник ипригласил гостей в "кабинет".
Кабинет: разгоряченная докрасна железная печка, мятая-перемятая кровать с оленьими шкурами в головах, две табуретки и что-то похожее на столик - там лежали бумаги, разбросаны карандаши и школьные ручки,стеклянная чернилка-непроливашка стояла, стоял будильник. Были счеты и две порожние бутылки из-под спирта. На стене висел табель-календарь сзачеркнутыми, уже канувшими в прошлое датами января, февраля и первойнедели марта месяца текущего, 1943 года.
- Вот, - пояснил хозяин "кабинета", - вот оно нонче и Восьмое марта! Настало! Женский день. Вот и отмечаем: оркестр.
- А женщины-то у вас есть?
- Три-четыре найдется. Поварихи, прачки.
- Значит, оркестр не каждый день? - спрашивал окружкомовец.
- Ну как не кажный? Обязательно кажный. Люди же! Живые! Им жекультурно-просветительная работа требуется!
- При чем же праздник, Восьмое марта, если оркестр - каждый день?
- Как ни при чем? В будни они разыгрывают час, от силы полтора, а впраздники - так весь вечер.