- Лева, стой!- закричала словно ее режут Клеопатра, и, раскинув руки, перегородила пышной грудью дорогу к шкафу.

- Что с тобой, солнышко? Я, понимаешь, в поте лица зарабатываю свои пять тысяч долларов в день...

- И проигрываешь их в ту же ночь в каком-нибудь казино.

- Но сначала, заметь, я их зарабатываю. А ты ревнуешь меня к секретаршам. Да мне, Клео, головы некогда на работе поднять, я уже не говорю обо всем остальном.

- Я всего лишь хотела сказать, Лева, что ты ошибся. Твои брюки в другом шкафу.

- Я еще помню, солнышко, в каком шкафу мои брюки, но в этом шкафу мои рубашки, а ее я тоже хочу сменить.

- Ну зачем, зачем ее менять? Ведь она так идет к цвету твоего лица. Я тебя прошу, Лева, ходи в ней до конца своей жизни.

- Но ведь она уже несвежая.

- Тоже мне причина! Ты ее есть, что ли, собрался?

- Ну хорошо, я останусь в этой рубашке. Хотя странно, конечно, что ты в ней такого особенного на...

Лева замер на полуслове. Из шкафа совершенно отчетливо послышалось чье-то чихание. Клеопатра поняла, что сейчас произойдет что-то ужасное.

* * *

- Золотко мое,- прервал наконец затянувшуюся паузу Лев Борисович,- почему ты не сказала, что у нас гости?

- Ах да, Лева, я тебе сразу хотела сказать, но потом как-то совсем про это забыла. Ты представляешь, к нам забрался грабитель.

- Куда забрался, прямо в шкаф?

- Да, в шкаф. Куда же ему еще за вещами забираться?

- Ну да, в самом деле,- с иезуитским сарказмом в голосе произнес Лев Борисович.- Что же, тогда никто не будет нас судить, если мы сейчас его и пристрелим.

Лев Борисович достал из снятого пиджака пистолет и, наблюдая за реакцией жены, направил его на ту половину шкафа, где спрятался Иннокентий.

- Так я стреляю?

- Стреляй,- невозмутимо сказала Клеопатра, переводя пистолет мужа в ту часть шкафа, где засел Вася.

- Клео, предупреждаю последний раз, я сейчас выстрелю,- Лев Борисович снова перевел дуло пистолета в сторону Иннокентия.