"Ну, Эдвард, еб твою мать! -- свирепо закричал на него Жигулин. -- Что ты, блядь, как свинья все разбрасываешь... Я тебя выгоню на хуй! Ты же знаешь, что мне нужно убирать этот ебаный апартмент, завтра приезжает эта пизда Шэрил..."

"Этот", "эта", "эти" -- любимые эпитеты Жигулина.

Маленький Эдвард вернулся к газете и, напрягая хаки-брюки на заднице, нагнулся и стал подбирать "Нью-Йорк таймс". Маленький Эдвард -- француз и живет в Париже. Он прилетел вместе с Жигулиным. У маленького Эдварда богатые родители. Маленький Эдвард тянется к культуре, к фотографу Жигулину, к его моделям, к богеме... А буржуазный папа маленького Эдварда хочет со временем передать ему управление своими фабриками унитазов. Ну если не унитазов, чего-то вроде унитазов, может, постельного белья или горчицы. Маленький Эдвард усиленно сопротивляется воле богатого папы.

"Лимонов?! -- прояснилось лицо Жигулина. -- Ты умеешь убирать квартиры?" "Что ж тут уметь? -- удивился я. -- Умею". "Слушай, поможешь мне убрать квартиру, а? Завтра приезжает Шэрил, пизда-модель, владелица этого помещения, а у меня срач. Я ни хуя ни по этому бизнесу, ни по уборке. Ты будешь мне говорить, что делать, а я буду убирать. Идет?"

У Жигулина был совершенно отчаявшийся вид. В узюсеньких черных брючках, в тишотке, в узконосых штиблетиках -- его обычная форма -- Жигулин показался мне сегодня еще худее, чем обычно, хотя он и обычно почти дистрофик. Мне стало его очень жалко, к тому же я до сих пор должен ему четыре тысячи долларов.

"Помогу, -- сказал я, вовсе не имея это в виду. Нужно было его поддержать. -- Но, -- продолжал я, оглядев светлое помещение, -- я не вижу никакого особенного срача..."

"Вот, Саша, видишь... -- сказал маленький Эдвард удовлетворенно. -- Все нормально... А ты на меня кричишь, Саша... Здесь не так грязно, как тебе кажется".