"Это было замечательно, -- сказала она. -- Ты знаешь женщину, Эдуард, ты европейский мужчина. Это было очень-очень хорошо".
"Ты была тоже очень хороша, дорогая, -- сказал я и погладил ее по шапке мелких кудрей. -- Ты все чувствуешь, с тобой приятно это делать". Она смущенно засмеялась.
"Саша сказал, что у тебя вышло несколько книг во Франции... О чем твои книги?" -- спросила она.
"Обо мне. О моей жизни. О моей социальной жизни, и о моей... -- я замялся, -- ...сексуальной жизни".
"Интересно было бы прочесть. У тебя нет с собой твоих книг?"
"Увы, нет. Я уже не вожу с собой по свету свои книги. Я подарю тебе мою американскую книгу, которая только что вышла".
"Правда? -- обрадовалась она. -- Я куплю у тебя..."
"Зачем? Я тебе подарю. Издательство дает мне какое-то количество книг бесплатно. Как автору..."
"Спасибо, -- сказала она. -- Только не забудь. Держи джойнт".
Я закурил. Почти тотчас же раздался гудок интеркома. Она пошла в кухню и что-то там бормотала в интерком. Я глядел в ТВ, время от времени затягиваясь марихуанным дымом. В ТВ опять был Майкл Джексон в розовой курточке. "Бит ит!" -- опять кричал он. На хорошенького Майкла было так сладко смотреть.
Последовал звонок в дверь. Эвелин вышла из кухни со свертком в руке и отворила дверь, впрочем, не снимая массивной цепочки. Эвелин просунула сверток в образовавшуюся щель, и я увидел, что сверток взяла чья-то рука. Другая рука, пальцы были смуглые и длинные, дала другой сверток, поменьше, Эвелин. Оказывается, это не был деливери-китаец. Я решил не размышлять на тему, кто это был, я решил в это дело не входить. Я опять с удовольствием поглядел на тоненькую фигурку Майкла Джексона на экране ТВ. Очевидно, Майкл нравится не только мне. Второй раз за эти сутки показывают Майкла. Я докурил джойнт и полностью растворился в атмосфере хорошо схореографированной балетной драки.
Снова взвыл интерком, но на сей раз, когда несколько минут спустя Эвелин открыла двери широко, в дверях появился китаец с большим грубым пакетом. Эвелин заплатила китайцу, и тот ушел, с удовольствием опустив свой чаевой доллар в заветный задний карман черных штанов.