- Не спиш-шь? - вдруг спросила Женя, растягивая мягкий шипящий звук.

- Не-а, - ответил я недоверчиво.

- А что так?

- Думаю.

- О чем?

- О тебе. А ты?..

Она вздохнула.

- Поспишь тут... Стонешь, дергаешься... Я уж хотела подойти, лоб потрогать - не заболел ли...

- Ах, Женя! - сказал я навзрыд. - Должно быть, я всерьез заболел, раз лежу и думаю о тебе! Потрогай мне лоб... - Я перескочил на диван и склонился над Женей, она выпростала руку, чтобы потрогать лоб, но я запротестовал: Нет, не рукой, надо губами, - и неожиданно для себя поцеловал ее в спекшиеся, заспанные губы. - Только так можно вылечить, - добавил я, целуя еще раз, и еще что-то бормотал, неразборчивое, но убедительное, должно быть, потому что Женя вдруг вздохнула полной грудью, обвила мою шею горячими руками, по сравнению с которыми я был холоден, как ледышка, и прошептала:

- Иди ко мне... Иди ко мне, милый... Милый, иди ко мне...

6

И случилось так, что я оконфузился. Иначе говоря, потерпел блистательное поражение ( как в Лизином имени бил разряд электричества, так и поражение естественно вытекало из имени ее старшей сестры). Женя оказалась слишком томной для меня женщиной, ее спелая, горячая грудь оказалась сладостной невыносимо, и чрево ее было налито медом, короче - куда уж короче, вот беда! - только я вошел в нее, как тут же и вышел; допекли меня мои эротические сны. Громкие, томные стоны Жени раздирали слух - это был стон-мольба, это стенало и молило о помощи живое существо, которому я, к стыду своему, был бессилен помочь. - Подожди, Женечка, - бормотал я. Подожди, девочка. Все будет хорошо, мне просто надо перевести дух. Потерпи, Женечка...

Женя, однако, не собиралась терпеть и обрушилась на меня таким водопадом страсти, такими каскадами ласки, что я возродился из пепла в пламень почти на глазах, как в мультике - и тут прозвенел звонок. Один, потом другой. Звонили в дверь. Со стоном отпрянув от меня, она лихорадочно, с каким-то испуганным подвыванием стала искать в развале постели свои трусики - я еще только соображал, стоит ли открывать, и это дурацкое подвывание по сути решило дело.