- Нет, болит, - сказал Петя. - Я ел снег.

- Неужели? - рассеянно пробормотал доктор, ища что-то на письменном столе.

- Я сегодня ел снег, - сказал Петя, - и теперь мне очень больно глотать.

Петя подумал и прибавил, скосив глаза:

- У меня дифтерит.

- Может быть, у тебя индийская чума? - сказал доктор, продолжая возиться у письменного столика.

- У меня дифтерит, неужели вы не видите? - упрямо сказал Петя, ужасаясь тому, что он говорит.

- Пошел вон, - сказал доктор равнодушно.

- Я сегодня ел снег. Мне очень больно глотать. Я заболел. У меня дифтерит, - быстро сказал Петя, почти плача.

- Так что же ты от меня хочешь?

- Можно мне идти домой?

- О! - коротко, с глубоким облегчением сказал доктор. - О! Теперь я слышу разумную речь. Ты здоров, но ты хочешь идти домой. Это я вполне понимаю.

Доктор быстро написал узенькую увольнительную записку, вручил ее Пете, подвел мальчика к двери, повернул за плечи, слегка поддал сзади коленом.

- И чтоб это было последний раз, босяк, - сказал доктор, закрывая за Петей дверь.

Размахивая запиской, Петя стремительно разбежался по совершенно пустому коридору.

За десять шагов до класса он неподвижно установил ноги специальным образом одна за другой, в одну линию, раскинул руки и понесся, как по льду, по скользким метлахским плиткам, которые щелкали под каблуками.

Петя вовремя затормозил, иначе он непременно въехал бы головой в стеклянную дверь класса. Возле двери Петя передохнул, сделал скорбное лицо человека, заболевшего дифтеритом, и, еле волоча ноги, вошел в класс, где уже начался урок физики.

Сегодня как раз были "опыты". На кафедре стояла электрофорная машина с толстым стеклянным диском, несколько напоминавшим циферблат часов, но только вместо цифр были наклеены полоски свинцовой бумаги, похожие на восклицательные знаки. Возле машины хлопотали учитель физики и два гимназиста-ассистента.