А там будет видно.

Теперь все стало ясно. Оставаться в гимназии больше нельзя ни одной минуты. Просто глупо.

Раздался звонок. Перемена кончилась. Тогда, вместо того чтобы возвратиться в класс, Петя пошел по опустевшему коридору, спустился по парадной мраморной лестнице этажом ниже, остановился возле двери в учительскую и прислонился к косяку. Вид его выражал крайнее недомогание.

Первым из учительской вышел инспектор. Это был новый инспектор, еще далеко не старый человек, красавец, с острой бородкой и седыми висками. На нем был не сюртук, но форменная щегольская тужурка из толстого черного диагоналевого сукна с серебряными звездочками статского советника на синих бархатных петлицах. Эти серебряные звездочки были похожи на сильно увеличенные снежинки. Его мягкие шевровые сапоги на резинках приятно скрипели, и от него приятно пахло свежим одеколоном и брокаровским мылом.

- Ты что здесь околачиваешься? - заметив Петю, сказал новый инспектор звучным, красивым голосом, привыкшим к диктанту.

- Я заболел, - жалобно сказал Петя.

- Какого класса?

- Четвертого. Бачей Петр. Я заболел. Можно мне пойти домой?

- Что у тебя болит?

Петя хотел сказать "живот", но сейчас же сообразил, что это было бы просто глупо. Наивная брехня, достойная приготовишки. Петя знал, что в городе эпидемия дифтерита. Он решил ударить наверняка. Он с искусно сделанным трудом проглотил слюну и сказал:

- Горло. Трудно глотать.

Новый инспектор потрогал Петину голову.

- Жара нет, - сказал новый инспектор.

- Нет, есть, - сказал Петя. - Я ел снег.

- Ты ел снег?

- Я ел сегодня снег, - сказал Петя, - и теперь мне очень больно глотать. Вот видите.