электронная элегия цикла 101000 и 001

Катакомбы белыми мышцами вгрызаются в душу, заманивают, словно объяснение узора или лифта. Надоедливо, бестактно совершается время, и нет моря поблизости. Пустые мечтания складываются, как плотничный метр, как мокрые волосы. Никто не просит лестниц, двери открываются сами, будто сахаром напудренные лица.

Склоняются неподвижно катакомбы белыми мышцами в зеркала с бронзовыми отворотами на изумруде. И глядят из цветов пустотой, лямбдой извечной неопределенности, сигмой да интегралами. Какая уж красота и кому кланяются женьшеневые корни человечками?

Спрашивай, спрашивай хоть бесконечно, но не хрусти катакомбами, отдай белые мышцы. Не рыбьи, не рачьи формулы, а могут доставить не хуже троллейбуса на стетоскопе или лейденской банке.

Запечатай меня поцелуем в катакомбах с белыми мышцами и не листай, не слюнявь пальцами, не включай ни радио, ни электричества, не греми лифтом. Пусть лишь лямбда скрипит с дельтой и гоняются сигмы.

конец текста 0111 011

"...бездушно-автоматические и электронные страдания претерпевать от машин не имею никакой физической и моральной возможности. Прошу уволить, как по собственному желанию, так и с выходным пособием..."

евстигнея

философема

Малина капает стрючками, не ходи, говорит, на свидание, жалобные выбрасывает репродукторы, самые желтые среди замочных скважин и ни на скатерть не отскакивает, как ни накаляй трансформатор. А что мне в их разлапистости, плакучести, ведь не самшитовые четки вываривать в чистогане с фаянсовыми ватниками. Наступит связанный Пилат в раскваску - убирай кудель: бабка и так расчешет прялку.

От перемене к перемене кто очухается, а кто в обмотку статора или через ротор зачешет по всем ящикам. "Не кантуй! Стекло!" - напишут дегтем, а ты лечись у доктора, делай бифштексы у самой Евстигнеи в позументах. Стеклярусы ей не к лицу - подавай валенки либо болты к шпалам, а пойдешь шалуном в очередь на погонный метр, и вовсе - завал тарного теса ни в одну накладную и сбежит, завьется. Будешь выкликать: