Эта цена может делать все, что ей заблагорассудится. Она может взлетать, падать, ползти. Я не понимаю только, какое отношение она имеет к тебе, ко мне, ко всем нам. Объясни. Может я чего-то не понимаю. На то я и женщина. Ты всегда говоришь, что объем мозга у женщин меньше, чем у мужчин. Тебе и карты в руки. Вернее газеты. Все десять лет "независимости" ты внимательно следил за ценой нефти, мне, как ты понимаешь, было чем заниматься. Я зарабатывала как могла и заботилась о детях. Теперь поделись результатами своих наблюдений. Когда заключили "нефтяной контракт века", помнишь, ты сказал, что теперь то мы заживем как в Кувейте. Чем закончился Кувейт? Пришлось продать мои серьги с бриллиантами. Они мне так нравились. Твой подарок.

Муж не отвечал. Он вспомнил как год назад приехал один из знакомых, проживающий теперь в Германии, продавать бакинскую квартиру. Он рассказывал о своей новой эмигрантской жизни. Первый год, каждый день благодарил господа за то, что не сделал неслыханной глупости и не продал свою единственную собственность, квартиру в центре Баку. Оставил за собой тыл. Чтобы было куда возвращаться.

- Представь себе, сразу по приезду в Австрию нас поместили в лагерь для перемещенных лиц. Шесть часов утра. Хочешь верь, хочешь нет. Громкоговоритель на весь лагерь вещает: Ахтунг, Ахтунг. У них порядок такой. Все по расписанию. Я решил все, капут. Немцы вспомнили о героическом прошлом и сейчас нас поведут как партизан на допрос. Обошлось. Но нужно было все пережить. Сейчас об этом можно вспоминать с улыбкой. Я нашел работу в фирме Симменсов. Что и говорить капиталисты ценят серое вещество. Сейчас, как ты понимаешь, я могу спокойно продать отцовскую квартиру и жить как человек. Увижу наконец мир.

- Ты помнишь Леню, он сейчас в Нюрнберге и неплохо устроился. - Муж отложил газету.

- Нюрнберг у меня ассоциируется с определенными вещами. Например с фильмом Ромма "Обыкновенный фашизм". Леня храбрый человек, раз после всего, что немцы сделали с евреями, живет в Нюрнберге.