Что, кто, какая, посудите сами, к дьяволу, норковая дама может смущать советского ученого, получившего к въездной визе такие авансы? Лернеры уже изжевали этот разговор до полной пресности и только теперь, после жуткого монолога под сломанным зонтом, подумали об элементарной вещи - хотя бы!.. Ведь Илья отдал Репе оригиналы своих трудов - абсолютно все, чем располагал, совершенно чужому человеку с улицы, владельцу фирмы без вывески, без названия... А все прочие спокойно сдавали при Илье свои труды в специальные окошки прямо в посольстве - для официальной отправки диппочтой - без всякой таможни!

Кстати, на таможне в Шереметьево, как ни странно, проблем у Лернеров не было. Уже привычная по Ордынке разношерстная толпа втягивалась в коридоры весов, мужчин и женщин всерой униформе,скорееравнодушных, чем враждебных. Говорили, что накануне здесь придирками довели ветеранадотого, что он сорвал ордена, бросил их в лицо офицеру таможни и тут же умер от инфаркта, оставив впавшую в паралич жену, тоже с колодкамиорденов,на рукахмолоденькойвнучки родителиее,оба, недавно погибли в каком-то конфликте. Разыгравшаяся у всех на глазах трагедияперебила на время патологический патриотизм. Следующих пропускали по законам... 2.

"Папа!-крикнулапрямовухоЛена-Скорейсмотри!Израиль!Родина!"

Да, вот это была заграница, вот это была Америка!

Все до горизонта сияло и сверкало ночными огнями. Огни скользили и неслись по бесчисленным автострадам. Вся страна - один огромный город! Лернеры ступили на Святую землю и шли, жадно глядя по сторонам. Никакой нелюди, ждущей их, чтобы унизить не было и в помине. Напротив, все встречные им дружески улыбались. На лестнице к верхним залам аэропорта стояли нарядные дети с белоголубыми флажками и непривычно звонко, искренне и счастливо им что-то пели на иврите.